Ко мне подошли две пожилые женщины. Заметив мой испуг, они постарались меня утешить.

— Голуби — помойные птицы, — сказала одна. — От них грязь одна. Не стоит переживать.

Ее слова мало меня успокоили. Обеденная прогулка превратилась в городскую легенду. «Сказание о бессердечном голубе».

Дамы отправились дальше — в какой-то дурацкий магазин. Я уже собирался влезть на велосипед, когда услышал топот. Ко мне подбежал низенький толстый мужчина. Его лицо и шею покрывали татуировки. Он схватился за руль обеими руками. Лицо незнакомца напоминало картошку с торчащими ушами. Зубы — обломанные зеленые пеньки — заставляли думать, что у него полный рот фисташек. Запястья у него были не тоньше ног.

— Чё, в натуре, за базар? — произнес он, дыша мне в лицо пивом.

— Простите?

— Ты чё, паря, в отказ пошел? Ты мне тут не бычь, понял?

— Что-что?

Я не мог разобрать, почему этот тип ко мне пристал и что он говорит, но был почему-то уверен, что он не о здоровье моем справляется. Я глянул налево и увидел, что рядом с незнакомцем стоит Фашистик. У меня сердце ушло в пятки.

— Этот хрен на тя наехал? А, Даррен? Даррен угрюмо кивнул.

Татуированный повалил мой велосипед на землю. Мог бы и не утруждаться, достаточно было просто на него дохнуть перегаром.

— Если вы поцарапаете велосипед, будете оплачивать ремонт, — предупредил я.

— Этот лох мне про ремонт втирать будет!.. Ты какого хрена на Даррена наехал?

— Простите?

— Чё?

— Я не совсем понимаю, что вы говорите.

— Чё? Совсем опух?

— Полагаю, вам стоит услышать, что произошло, — начал я. — Ваш сын приставал к одному мальчику. Я просто их разнял.

— Хрена се! Ты моего пацана не лапай!

— Не понимаю, — терпеливо повторил я.

— Чё?! — заорал отец Даррена.