Государь же томился в плену в Бристольском замке, куда угодил после проигранного сражения при Линкольне. Один-единственный февральский день нынешнего года резко изменил положение претендентов на корону. Весы фортуны качнулись, вознеся Матильду, тогда как Стефан - коронованный и помазанный государь - оказался в темнице и содержался за семью замками под крепким караулом. В сложившихся обстоятельствах Генри Блуа, епископ Винчестерский, брат короля, папский легат и самый влиятельный вельможа в стране, до сих пор поддерживавший Стефана, оказался перед непростым выбором. Ему предстояло решить, что лучше - благородно заявить о своей верности побежденному брату, рискуя тем самым навлечь на себя гнев победительницы, либо же, держа нос по ветру, приспособиться к изменившейся ситуации и перейти на сторону императрицы. Не сразу, разумеется, и под благовидным предлогом, отыскав сначала оправдание своему отступничеству.

«Однако же, - подумал Кадфаэль, всегда стремившийся судить по справедливости, - возможно, дело не в корысти, возможно, Генри искренне печется о благе страны и, коли так, вправе поддержать того из претендентов, кто способен навести порядок».

– Что меня беспокоит, - с тревогой в голосе промолвил Хью, - так это отсутствие достоверных вестей. Слухов полным-полно, и один другому перечит - разве можно на них положиться? Знаешь, я буду очень рад, когда аббат Радульфус вернется наконец в Шрусбери.

– Не только ты, но и все братья нашей обители, - горячо поддержал друга Кадфаэль, - кроме разве что брата Жерома. Тот доволен, когда во главе аббатства остается приор Роберт, рад-радехонек тому, что отца аббата вызвали в Вестминстер, и ходит нынче задравши нос. Но большинству братьев приорское правление нравится куда меньше, чем Жерому, - уж ты мне поверь.

– Как давно аббат в отлучке? - вслух размышлял Хью. - Пожалуй, недель семь будет, а то и восемь. Легат созвал к себе чуть ли не всех прелатов Англии - оно и понятно: такой внушительный двор позволяет ему чувствовать себя увереннее в переговорах с императрицей. Генри не из тех, кто склоняет голову даже перед венценосцами, но чтобы говорить с Матильдой на равных, он должен иметь за спиной достойную высокого сана свиту.