- Это Толик, Толик говорит, узнаешь?- пропел стальной голос - Привет.

- А, привет, Ленка,- значительно сказала я, глядя на Юлинику. В прихожую вышла и моя мама.- Ленка Митяева,- сказала я маме.

Отворил свою дверь и холостяк дядя Миша Шиллинг, рентгенолог поликлиники КГБ, высунулся на скопление народа. Ничего не понял, но дверь оставил открытой.

Якобы они все ждали, когда освободится телефон.

Мой любимый дядя Миша даже отслонил свою черную, как в рентгеновском кабинете, портьеру и стоял в голубом егерском теплом белье среди портьер как принц в драпировках.

- Это Толик тебе звонит,- звенел комариный голос.

- Привет, привет,- ответила я.

Как будто бы магнит содержался в этой черной эбонитовой трубке, всех стянуло в прихожую. Не хватало семейства Калиновских-Старковских, затем второй из жен моего деда, а также самою деда, курившего "Беломор" в кровати, и истопницы тети Кати.

- А, Ленка? Нет, Ленка. Не получится у меня. Не могу,- лепетала я. И сообщала маме, зажав трубку: - Они в кино идут.

- Новости! Поздно!- эхом откликалась мама, а дядя Миша и Юлиника чего-то ждали.

На глазах у родни и соседей я разговаривала с самой великой тайной моей жизни!

- А зачем, Ленка,- тускло спрашивала я в какой раз, ибо Толик своим хрустально-стальным голосом приглашал меня прийти к кинотеатру "Повторный".

Я готова была упасть в обморок от слабости.

- Ленка, зачем,- говорила я, мысленно заваливаясь.

Тот, кто покинул меня навеки, тот исчезнувший мир каскадов и резьбы по бронзе, мир счастья, подвигов, чудесных спасений и великой любви - тот мир не мог существовать в условиях Москвы, в коммуналке, среди соседей, в нашей комнате, заставленной книжными шкафами, в которых подло прятались клопы, а спать можно было только на полу под столом.

Хрустали и бирюза, Рродина слышит, па де катр, мой плач, ледяные пальцы - все ушло, исчезло, все осталось там, в раю, тут другое дело. Тут я пятиклассница с хроническим ринитом (сопли) и в ежедневно рвущихся коричневых чулках.