Он остался совсем один с деньгами, которые оставила ему мать. Класс скоро распускали, и на уроках многие, кому уже были выставлены четвертные и даже годовые отметки, баловались и шумели. Он читал на всех уроках, он чувствовал небывалую легкость и свободу. На последнем уроке черчения, когда он ждал со своей форматкой, что учитель Никола назовет его фамилию, в класс вдруг просунулась секретарша директора Зоя Алексеевна и громко назвала его фамилию. Он неприятно испугался чего-то, встал и пошел за секретаршей. На столе, на первом этаже, лежала телефонная трубка. "Это тебя,- значительно сказала Зоя Алексеевна,- от матери из больницы". Он взял трубку, солидно сказал: "У телефона", но в ответ ничего не услышал, только шуршало что-то. Потом мамин голос крикнул издалека: "Ты меня слышишь?" - "У телефона!" опять значительно сказал он. Он не очень хорошо знал, как говорить по телефону. "Как ты там?" - спросила мать. Зоя Алексеевна стоя перебирала какие-то бумаги на столе. Видно было, что она недовольна, что ученик так долго занимает директорский телефон. "Ты там ешь что-нибудь?" - сдавленно спросила мать. "Да-да!" - сказал он и как бы отвечая матери, и в то же время как бы опять не расслышав ничего в трубке. Мать крикнула издалека: "Может быть, зашел бы ко мне. Здесь ко всем..." - она не докричала, а как бы задохнулась. "Да-да, конечно, конечно!" - отозвался он немного погодя. "Ну пока, до свидания, а то четвертную... годовые отметки выставляют",- добавил он. "Мне уже сделали операцию,- заторопилась она - Я много тут крови потеряла, понимаешь, но все в порядке! Все в порядке!" - закричала она, и тут в нем словно лопнула какая-то сухота в горле, и он весь напрягся, чтобы не заплакать. "Все будет хорошо!" - сказал он. "Все в порядке!- повторил он горячо, прощая свою мать.- Я за тобой приду и заберу тебя к чертовой матери оттуда!" Он положил трубку и быстро повернулся уходить, чтобы не видеть Зою Алексеевну.