Все началось, как только мы миновали перевал, именно в этом месте самый крутой уклон. Я заехал наверх на максимальной скорости и хотел спустить машину на тормозах, но рычаг застрял, и мне пришлось снова включить верхнюю передачу. Машина уже мчалась на огромной скорости, поэтому я надавил оба тормоза, и они отказали один за другим. Я не слишком обеспокоился, почувствовав, что сломался ножной тормоз, но когда я всем своим весом налег на ручной, и рычаг проскочил до упора, не зацепившись, я покрылся холодным потом. Теперь мы летели вниз по склону. Фары светили ярко, и я удачно вырулил на первом повороте. Затем мы прошли второй, хотя и на волосок от канавы. Дальше шла прямая дорога, и через милю был третий поворот, а за ним ворота моего парка. Если бы я смог вписаться в эту дугу, все было бы хорошо – машина остановилась бы на подъеме, ведущем к дому.

Перкинс держался превосходно. Я хочу, чтобы об этом знали. Он был совершенно спокоен и собран. В самом начале я подумал о том, чтобы съехать в канаву, но он угадал мои намерения.

- Я бы не стал этого делать, сэр, - сказал он. – В таком месте машина перевернется, и мы окажемся под ней.

Конечно же, он был прав. Он протянул руку и выключил зажигание. Теперь мы ехали с выключенным двигателем, но все же с ужасающей скоростью. Он положил руки на руль и сказал:

- Я подержу, если вы хотите рискнуть и попытаться спрыгнуть. Мы ни за что не впишемся в этот поворот. Вам лучше спрыгнуть, сэр.

- Нет, я попытаюсь вырулить, - ответил я. – Если хотите, прыгайте вы.

- Я останусь с вами, сэр, - сказал он.

Если бы мы были в старой машине, я бы выжал рычаг передачи на задний ход и посмотрел, что из этого выйдет. Возможно, у автомобиля сорвалась бы передача или сломалось что-то еще, но это был бы шанс остановиться.