Антон Иванович мелкими шажками быстро шёл впереди. Он казался очень маленьким в густой таёжной траве, и высокие мокрые цветы хлестали его и по груди и по лицу.

Я никак не мог приладиться к его шажкам и шёл за ним, как по шпалам, то дробно семеня ногами, то растягивая шаг, и скоро стал утомляться, хотя до Третьей речки мы не прошли и половины пути.

Он давно звал меня туда и особенно настойчиво приглашал сегодня, в это воскресное утро.

— Совсем рядом, рукой подать, — и какая глушь! — говорил он и сейчас, пробираясь в мокрых кустах и кланяясь каждой ветке, которая могла выколоть глаз. — Для наших детей или внуков здесь, батенька, воздвигнут такие дворцы, что нам и не снятся! И будет тут для них рай. А меня прельщают вот такие нехоженые долины цветов, сказочные горные речки и водопады. И вам это нравится, правда?

Я не протестовал. В этот день и мне хотелось побродить по красивой и глухой тайге, где не валяются под ногами пустые консервные банки, жёваные окурки и скомканная бумага. Но мокнуть в траве не хотелось, и я предложил выбраться к озеру. Там можно было вдоль берега идти босиком по гальке.

Мы так и сделали. И, медленно обсыхая на утреннем солнце, легко и быстро добрались до устья Третьей речки.

Перед нами открылась небольшая равнина, где кедры и пихты уступили место берёзкам, тальнику и камышам. В некрутых бережках тут и бежала маленькая речушка: она журчала на перекатах и почти отстаивалась в голубых омутах. А чуть выше, в тайге, где кончалась равнина, речка вся состояла из маленьких водопадов. И эти водопады серебристыми прядками сваливались с гранитных уступов и устремлялись вниз среди камней.