Он сидел притихший и грустный и пришёл в себя, когда затихли шаги девушки где-то в кустах.

— Я, знаете ли, слыхал об этом, — сказал он, — но почему-то думал, что опасные клещи обитают значительно южнее, километрах в сорока отсюда. И, чёрт возьми, просто не помню, какой из клещей является носителем этой страшной болезни?

Бормоча какие-то названия клещей по-латыни, он встал, подозрительно осмотрел свою и мою одежду и сказал, что действительно неплохо бы убираться восвояси.

Почти не разбирая пути, мы спустились на равнину и пошли по обсохшей от росы таёжной тропке к туристской базе.

С первой же ветки, которую я нечаянно задел головой, мне что-то свалилось в волосы.

— Антон Иванович! Клещ! — крикнул я.

— Бросьте, бросьте его! — сказал он взволнованно и быстро пошёл вперёд.

Но сейчас же ударил себя ладонью по шее и снял клеща.

Клещи падали на нас беспрерывно. Они прицеливались в нас с любой ветки и падали то на голову, то на грудь, то на плечо. Мы прибавили ходу, отбиваясь от этих чёрных полчищ.

На полянке пришлось остановиться и осмотреть друг друга: маленькой блестящей пуговицей клещ сидел на левом локте Антона Ивановича.

— Ну, знаете ли, придётся бежать. Домчимся до второй поляны и снова обыщем друг друга, — сказал Антон Иванович, надвинул шляпу на глаза и побежал.

Мы неслись, как провинившиеся мальчишки, и позади нас долго качались ветки деревьев и кустов, которые мы задевали руками. К счастью, бежать пришлось недолго: тропа вывела на проезжую дорогу. Там мы сели на обочину и рассмеялись: клещей на нас не было.

— Надо знать тайгу, ой, как надо знать! — сказал Антон Иванович, повеселев. — А то ходим, как слепые. Главное — тот ли это клещ или не тот? Но хоть то хорошо, что присасывается он не сразу, а долго ползает, всё ищет местечко помягче: за ухом, под мышкой или в паху.

Дорога привела нас к озеру. На берегу, возле старой бани, мы перетряхнули всю одежду и даже искупались, вернее — побарахтались на мели: чуть глубже вода была ледяная.