Низким, грудным голосом женщина сказала:

— Однако, тут стоять нельзя!

— Почему? — удивился Антон Иванович.

— Это не пристань, а магазин. В нём добро, и не какое-нибудь, а государственное. Люди же всякие бывают: и хорошие и плохие. Уходите!

— Вот переждём дождь и уйдём, — сказал я и, переступив с ноги на ногу, нечаянно задел плечом замок.

Он ржаво скрипнул на петле и закачался, как маятник.

Женщина вздрогнула и крикнула:

— Вам же говорят: уходите!

— Да что с тобой, Зина? — спросил Антон Иванович. — Что ты чушь городишь? Ещё скажешь, что и меня ты не знаешь? Вчера только видела: я у тебя керосин покупал!

— Видела или не видела, это никого не касается. Магазин закрыт, я его охраняю. А вот того человека так я и вовсе не знаю, — показала она на меня.

— Так зато я знаю! — рассердился Антон Иванович. — И что случится с твоим магазином, если мы постоим здесь, пока дождь не пройдёт?

Женщина задумалась. В ней шла борьба, я это видел. Антон Иванович, казалось, сразил её. Она тяжело вздохнула и отвела глаза. Но не сдалась и решила взять нас хитростью.

— И что вы за люди? По тайге ходите, каждый день мокнете, а тут — дождя испугались! Да какой это дождь? — Она сбросила капюшон, пожалуй менее чёрный, чем её смолистые волосы, и стояла теперь с непокрытой головой. Капли дождя скатывались ей на лицо и бежали к подбородку. Омытые водой, вдруг засверкали синие камешки в её больших серебряных серьгах. — И какой это дождь? Да разве это дождь? — упрямо твердила она. — Мужчины вы здоровые да такие видные, и нате: дождичка испугались! Да ступайте в любую хату, а тут нельзя! — Она уже не приказывала, а просила, и голос её дрожал.

— Вот упрямая! — буркнул Антон Иванович, переминаясь с ноги на ногу.

— Открой магазин-то! — попросил я. — Мне ложка нужна. Купим и сейчас же уйдём.