- Нету, - говорит, - у меня билета. И денег нету. Так, - мол, получилось, - говорит. - Извините.

Карманы даже вывернул навыворот перед ними - точно, как тот волк из кинофильма "Ну - погоди!" выпуск первый. Или - второй. А они, контролеры, бабы черноротые, крикливые, кричат шоферу:

- Федя, вези нарушителя правил пользования городским общественным транспортом в парк. Мы с ним там разберемся вплотную.

Колунов понял, что дело хреновое начинается, толконул одну из этих баб и выскочил, пока автобус на остановке людей высаживал. А они, дуры толстые, за ним гнаться придумали. А когда отстали окончательно далеко, начали орать на всю улицу в целях воспитания, чтоб проняло его, значит, до глубины, всевозможные обидные оскорбления личности:

- Стыд, - орут, - за пять копеек потерял, сволочь бессовестный! - и всякое такое тому подобное.

А Колунов от автобуса и от них отбежал подальше, за угол повернул, а тут - церковь. И людей полно. Ну, он и зашел. Все равно ж делать ему нечего было. Воскресенье, и денег нету. А тут - бесплатно всех пускают. И интересно чего-то ему стало. Вот он постоял перед калиткой, возле ограды из пик склепанной, "Зайти, что ли?" - подумал. И зашел. Не потому, конечно само собой, что верующий был или там надо было ему чего-нибудь от Бога поиметь. Чего ему могло быть надо? Не голый он, не голодный. И сын в школу ходит. И жить есть где. Когда родители живы были, тесновато приходилось, пять человек как-никак и две семьи, а похоронили их - и нормально стало, не тесно. Стенку тогда купили производства Новомосковской мебельной фабрики. Колунов с грузчиком одним в мебельном договорился - и продали им стенку. А сверху всего триста рублей грузчик взял. Так что Колунов не жаловался на жизнь. Жена - та да, та недовольна была. Говорила, что мало он, Колунов, получает.

- Лешка вон, - говорила, - в кооператив устроился, в производственный. По семьсот рублей своей глисте вяленой приносит, - это она про брата своего говорила, младшего, а Колунову он, Лешка этот, приходится, значит, родным шурином.