Но я успел уже привыкнуть к жизни уединенной, общаться мне было затруднительно.

Однако на обследовании мне было сделано замечание:

- У нас не принято держаться от других в стороне. Здесь есть интересные, одаренные люди. Они открытые и общительные, потому что избавляются от своих болезней. Постепенно и вы станете так же открыты и доброжелательны. Но к этому надо приложить усилия.

Сегодня показалось солнце. Кто-то отворил балконную дверь. Все вывалили на балкон. Правда, и смотреть-то отсюда не на что. Захламленный пустырь, заброшенные мастерские...

На этот раз меня обследовала девушка, у которой бил стойкий деревенский румянец.

- Сегодня вам предстоит просто поговорить, - сказала она.

- Спасибо, - сказал я.

"Пожалуйста" не успела сказать, наверное потому, что я поторопился и преждевременно сказал "спасибо".

- Что вас беспокоит?

- Ничего.

- Но что-то, наверное, есть. Хотите же вы излечиться. От чего?

Не хотелось признаваться в том, что я попиваю.

- Хорошо, тогда я буду спрашивать, а вы отвечайте. Просто: да или нет.

Тяжесть на душе?

- Это есть. Именно тяжесть. Особенно когда...

- Следите за собой, просто: да или нет. Чувство безнадежности?

- Бывает. Иногда. То есть не полной безнадежности... Прошу прощения да.

- Отвращения к себе?

- Да. - Отсутствие радости жизни?

- Да.

Она стала проглядывать свои листочки. Так студентки проверяют перед экзаменом, не упущено ли что-нибудь. Наверное, начинающая. Дальше, наверное, начнется по психоанализу, детские травмы, это даже я знаю.

- Расскажите, пожалуйста, о своих родителях.

Я рассказал.

Она ничего не отвечала, лишь записывала это в свою тетрадку. Но странно - мне станови-лось легче.

Правда, во второй раз, когда я отправился сюда уже один, без Землеройки - надо сознаться, заплутался. Иду за небольшой компанией, которая направляется видимо туда же. Долго шли, то вперед, где бывшие мастерские, то назад, где бывшее кладбище, наконец добрались. Куда? В бывший туалет. Словом, едва нашел болотистый ров этот и дом этот бывший.