Вот и сейчас Татьяна сидит, молчит, за темные очки спрятавшись, а мне почему-то кажется – все отлично понимает! Может, напридумывал я себе эту самую Татьяну, вон и Павел Павлович говорил, что она целыми днями сидит у них на даче, готовится вместе с Венкой…
Нет, не напридумывал. Да и какое это вообще имеет значение, напридумывал или нет, будто от этого что-то изменится!
– Приехали, дети мои! – вдруг сказал Венка.
Я подождал, пока вышла Лена, тоже вылез даже будто с облегчением. Ноги у меня почему-то так устали, точно я все эти пятьдесят километров сам вел машину.
Татьяна вышла последней.
И вдруг я понял, что все это время будто разговаривал с ней. Только молча.
3
Венка подавал мне из багажника вещи, мячик, резиновые коврики, сетку с едой и бутылками.
– Машину поставь вон под те деревья, подальше от дороги, – заботливо сказала Лена Венке. – И закрой как следует!
Кеша с Нешей засмеялись, схватились за руки, побежали на пляж к воде.
Татьяна молча стояла в сторонке, похлопывая себя ракетками по колену, и не видно было, смотрит она на меня или нет.
Я принимал вещички, нагрузился до самого подбородка. Татьянины губы чуть раздвинулись в улыбке.
– Солнечное, – негромко сказала она мне.
И я только тут сообразил, что даже и не знал как-то, куда мы ехали. А теперь сразу узнал Солнечное и по ларьку с водой, и по зеленому невысокому заборчику вокруг отлогого и широкого пляжа, и даже, вроде, сосны на дюнах признал, хотя они всюду одинаковые, до самого Зеленогорска и дальше.
– Дай, – сказала Татьяна, стоя напротив меня я протягивая руки. – Я пока подержу, а ты машину поставишь по указанию Аленушки.
Ссыпал ей на руки вещи, мяч соскользнул, покатился в сторону.