— Не вини Вальдеса. Он ведь не знал Вустона так, как мы, а времена настали тяжелые, ему понадобились деньги.

— Я его ни виню. Он неплохой человек, но наивный, привык видеть в людях только хорошее, слишком верит в мирскую добродетель.

Они стояли рядом в лучах полуденного солнца, глядя на дорогу. Эйлин Малкерин и ее сын Майкл, одетый в коричневую монашескую рясу.

— Жаль, что с нами сейчас нет Шона, — вздохнула она.

— И мне тоже.

— Он весь в отца, — продолжала она. — Ты, конечно, тоже на него похож. Но Шон взял бы на себя то, что для тебя, священнослужителя, может оказаться занятием неподобающим.

Он покачал головой.

— Уж не подумываешь ли ты случайно прибегнуть к оружию? Ни к чему хорошему это не приведет. Закон на их стороне.

— Шон обязательно придумал бы что-нибудь.

— Что тут еще придумаешь? Мы с Уином Стэндишем оба , ломали голову, но если у тебя нет денег…

— У меня их нет.

— Тогда они заберут ранчо. Давай прикинем, как быть дальше, куда тебе отправиться.

— Это мой дом. Ранчо пожаловано твоему отцу самим presidentу

— Господи, тот президент уже умер. И я очень сомневаюсь, что нынешний вообще знает о нашем существовании. Мы с Уином написали ему, но ответа так и не пришло.

— А уж губернатор… Мичелторена на их стороне, он не за нас. Вот если бы Альварадо…

— Но он же никто!

— Согласна. Его отстранили от дел.

— Вустон на нас не остановится. Он слишком жаден. Ему захочется прибрать к рукам и другие участки вдоль побережья.

— А ты, случайно, не знаешь, зачем ему так понадобилась наша земля?

— Так он же контрабандист. Ему нужна Райская бухта, чтобы под покровом ночи вершить там свои неблаговидные делишки.

— Вряд ли дело только в этом. Он наверняка слышал истории о золоте.

Майкл взглянул на мать:

— Слушай, если это золото на самом деле существует, то почему же мы тогда сидим без гроша?