— Между пассажиром и капитаном корабля разница как раз в обучении.

6.

Мадам Кама-с-утра предупредила свою кухарку:

— Сегодня у нас к обеду ни рыба, ни мясо.

— Опять Верховный Жрец? — поинтересовалась кухарка.

— Хуже! На сегодня у меня кончилась пища для размышлений. Я сажусь на диету по случаю философского поста.

— Лучше б Вы, мадам, увлеклись йогой — там всего лишь на гвозди садятся, а этого добра у нас полно.

7.

Воодушевленный Кали-остро решил было вернуться к вопросу о единоначалии, но тут же перерешил никогда в ближайшее время не возвращаться:

— Я всегда подозревал, что они мне изменяют. У меня-то это добро в единственном числе.

Его Святошество Коли-тупо, выслушав соглядатаев, предусмотрительно умыл руки:

— Отлично, будут гвозди, будет ей и «Молоток феминисток».

8.

Проведав о сомнительных колебаниях Кали-остро, мадам Кама-с-утра дала наставление своей камеристке:

— Нет ничего постоянней перемен! Только в этом случае мы можем говорить о постоянстве. Поэтому не осуждай измены, этим ты лишаешь себя единственно возможной твердой уверенности в постоянстве мира.

— Мадам, — скромно сказала камеристка, — Мне еще ни один не изменял. Как только стоит кому мне изменить, оный клятвопреступник для меня уже не мужчина.

9.

— Да исчезнут для меня все женщины, которые мне изменяли! — донесся издалека голос Кали-остро, внезапно ставший на октаву выше.

И камеристка исчезла.

— Да сомкнутся навеки уста женщин, которые отказывали мне в добром слове «да»… когда я был мужчиной.

10.

Так трагически лишилась дара речи мадам Кама-с-утра, так и не успев осчастливить мир прозрением, что в Начале был Конец.

Ната Май (Наталья Метелева) Copyright: 2001