Время до прибытия гримера, я провела за употреблением лошадиных доз кофе и топографическо-архитектурными разговорами. Меня поставили в известность, что квартира неудавшихся супругов помещается в частном доме, входят в него с задней стороны, под домом находится гараж, но гараж занят мастерской, поэтому машина, тот самый вольво, стоит в саду. Пан Паляновский не умел рисовать, совсем не знал сада, поэтому мне представилась страшная сцена, как я, симулируя уверенность в себе, с разгона въезжаю в свежепосаженные георгины или другую растительность. О количестве помещений, их расположении и оборудовании он тоже не сказал ничего определенного, поскольку никогда в них не заходил, что показалось мне правдоподобным и понятным. Не имея ни малейшего понятия о том, что может понадобиться и что забыто, я пыталась вырвать из полуживого любовника как можно больше информации о его возлюбленной. В тот момент, когда он известил меня, что возлюбленная довольно часто ездит верхом, прибыл гример, незаметный, худой, лысый мужичонка, который, едва глянув на меня, решил, что придется ждать оригинала. Я не обращала на него внимания, панически пытаясь сообразить, удастся ли мне каким-нибудь хитрым приемом избежать поездок верхом.

В раннем детстве я каталась верхом, без седла, с того времени у меня остались не самые лучшие воспоминания, поскольку сельские ребятишки испугали моего коня. Позиция, которую я приняла, когда он галопом добрался до конюшни, имела мало общего с сидением на хребте животного и навсегда врезалась в мою память. Если быть точной, я висела на нем за ногу. Ничего удивительного, что теперь меня охватила паника.

- Ради бога, скажите мне сразу, что она еще делает такого, о чем мы еще не говорили! - сердито потребовала я. - Прыгает с трамплина? Поет? Ездит на лыжах? Настырный человек, даже в это время года мог бы покататься на лыжах в Закопане!