Он прошел всего несколько шагов вдоль частокола, высматривая что-то в траве, потом наклонился, сорвал ветвистое, еще не расцветшее растение и вернулся к храбру. Сдавил растение в кулаке, и на рану Яромира закапал кроваво-красный сок.

– Это зверобой, – пояснил Доброгаст, – человеку полезен, а скот от него гибнет!

– Ого! – улыбнулся Яромир, потрогав выжатое растение. – силенка в тебе! Трава суха, что мочало.

Свежий порыв ветра принес из степи стайку легких одуванчиков. Волчий хвост, выхватив саблю из ножен, стал сечь воздух. Одуванчики только заколебались и, подхваченные новым порывом, поплыли дальше. Бурчимуха хотел было отнять у Буслая клинок, но Волчий хвост заупрямился и толкнул Бурчимуху так, что он упал. Оба засмеялись.

– Ах, чтоб тебя шлепнуло! – ругнулся пожилой воин и дернул Буслая за ноги.

Тот не устоял, полетел на землю.

– А вот и шлепнуло! – торжествующе заключил Бурчимуха.

– Погоди, погоди, – запыхтел Волчий хвост, – еще неведомо, кто медведь, а кто охотник…

– Не к добру это, други, реготать на ночь, полевика беспокоить, – усовещевал Тороп.

Буслай одолел все-таки Бурчимуху, сел на него верхом:

– Уж не так ли медведь ломает охотника?

– Пусти! Ну тебя к лешему! – рычал Бурчимуха.

– Погоди. Как косолапый задирает ловца?.. У-у-у! У-у-у! Тяжеленька лапа у хозяина, ведающего мед. Никто не знает его имени. Коли шепнешь в мохнатое ухо настоящее имя – отпущу! У-у-у!

– Не шути, Волчий хвост, и впрямь оборотишься медведем! – затрясся от страха Тороп.

Яромир в своем углу приподнимался на локтях, стараясь получше рассмотреть, что происходит, и, кривясь от боли, смеялся.

Из шалаша на середину засеки вышел маленький худой волчонок, зевнул, показывая розовый язычок, потянулся, но вдруг жалобно заскулил, задрав остренькую мордочку.

Буслай не унимался, лез на рожон.

– Ну-ка, старинушка, выходи на игрушку молодецкую, – засучил он рукава.