— Угадали, — ответил я. — Приехал сегодня в командировку и вот брожу по улицам.
— А-а! Ну, дело, гуляй. Только что же ты в эту сторону идешь — здесь вроде и учреждений никаких нету.
— Какие тут учреждения! Не до них. Приехал, а ночевать негде. В гостинице места все заняты.
— Худо. И знакомых нет?
— То-то, что нет.
— Худо, — повторил парень. — Куда же ты направился?
— Иду куда глаза глядят. Надо к кому-нибудь проситься на ночевку.
— Ну так что? Пойдем ко мне.
— К вам? Можно? Ну, большое спасибо. Только… как же это получается сразу? Мне, знаете, даже неловко…
— А чего там неловко, если ночевать негде. Пошли. Эх, да тебе и улицу не перейти, — посмотрел он на мои ботинки. — Ты вот что, постой здесь, а я в момент вернусь.
И парень решительно зашагал поперек улицы, разбрасывая сгустки черной грязи. Я стоял в недоумении: зачем он оставил меня торчать на углу? Но прошло не более десяти минут, и мой знакомец появился, размахивая на ходу ичигами.
— Ну вот, давай теперь переобувайся, — заявил он, бросая ичиги на тротуар.
— Как тебя звать-то? — спросил парень, отворяя небольшую тугую калитку.
Я сказал.
— А меня Алехой, — отрекомендовался он. — Алехой Худоноговым. Из рубахинских чалдонов я. Там почти все Худоноговы.
Избенка Алексея была небольшая, но удивительно опрятная. Жена его, молоденькая и, как ребенок, круглощекая, румяная, сидела на сундуке, накрытом новым половичком, и расчесывала пышные золотистые волосы. Скосив голубые глаза, она наблюдала, как рассыпались под гребешком волнистые пряди. В комнате пахло полынью, на полу была постлана трава. Алексей подошел к жене, откинул ей волосы с лица, потрепал ладонью по щеке и ласково сказал:
— Моя старуха. Катюшей звать. По отцу — Катериной Федоровной.
Катюша застыдилась и убежала на кухню, отгороженную крашеной дощатой переборкой, но тотчас появилась снова, успев повязать голову беленьким платочком. Проворно разостлав на столе чистую скатерть, она расставила чайную посуду с зелеными полосками, тарелку сметаны, свежие пшеничные калачи, в фарфоровой миске заварила душистую молотую черемуху. Потом притащила кипящий самовар и пригласила нас к столу.