Алексей сидел, улыбаясь. Ему было приятно, что у него жена такая расторопная хозяйка.

Между тем солнце понемногу сползало к горизонту. Окончив чаепитие, мы с Алексеем вышли во двор освежиться. Катюша осталась в избе прибирать посуду.

— Ну что же, — сказал Алексей, засунув руку в распахнутый ворот рубахи и похлопывая себя по груди, — пошли рыбу ловить. Не сидеть же нам в такую ночь дома.

— Конечно, — подтвердил я, — только ты мне, Алеша, дай на ноги надеть что-нибудь другое…

— А! Я тебе говорил?! — торжествуя воскликнул он. Увел меня в амбар и там помог переодеться. Лишних бродней у Алексея не оказалось. Он предложил мне ичиги.

— Тебе бродни ни к чему, — сказал он, — в воду на лезть, будешь ходить по берегу.

Я быстро натянул ичиги и, подражая Алексею, хлопнул по голенищам.

— Ну, значит, тронулись, — оглядел он меня. — Взял бы ты однорядку.

— Да нет, Алеша, в моей гимнастерке холодно не будет. Весь день такой зной стоял.

— Не в этом сила, — пожал плечами Алексей, — некрасиво выглядишь. Пошли!

Он перебросил через плечо сеть, под мышку сунул гагарку — сколоченную из обугленных драниц крестовину — и помахал Катюше рукой.

— Ленчишку поймайте, — крикнула она из дверей. — На пирог тесто поставлю.

Хорошая россыпь была совсем недалеко: каких-нибудь полтора километра от города. Мы присели на бережке, ожидая, когда сгустятся сумерки. Рыбалка с наплавной сетью возможна только ночью.

Над нами столбом толклись комары, звенели надоедливо. В реке плескалась рыба. Хариусы жадно хватали опустившихся на воду неосторожных букашек. Где-то позади нас, на горе, мычали коровы, — пастухи гнали ко дворам стадо.

— Расскажи что-нибудь, Алеша, — попросил я, — пока время есть.

— Ишь ты! Расскажи ему! Что же тебе рассказать? Разве как меня волки кружили на Шуму или как на солонцах зверя караулил?