Ибо час мой приближается». И мы спросили отца нашего и бога: «Беседовал ли ты с начальником работ по постройке чертога вечности, с начальниками рисовальщиков и ваятелей?» И царь ответил: «С ними я беседовал. Я не говорил только с начальником царских каменотесов. И поэтому повелеваю тебе, начальник: отбери каменотесов и обратись за указаниями к начальнику зодчих». Мы обратились, куда было приказано. И начальник зодчих повелел вам отправляться в Фивы, на улицу Строителей.

Оттуда вы отправитесь в Долину царских гробниц.

Толпа молчала. Только в последнем ряду всхлипнула женщина и тотчас же испуганно замолчала. Это была Мимута.

Писец развернул папирус и стал выкликать имена рабочих:

– Нугри, Кени…

Никто не посмел возражать. Выступить против фараона означало итти против богов, подвергать себя смерти, а семью преследованиям.

Ночью стали собираться в путь, потому что на рассвете должны были находиться уже в Фивах.

Мимута плакала, прощаясь с Нугри. Увидятся ли они когда-нибудь? Нугри был крепкой опорой в ее жизни. Что она будет делать без него?

– Не плачь, – сказал Нугри, уходя из дому. – Сын растет. Он будет писцом. Если я не вернусь, он успокоит твою старость.

6

Нугри и Кени с товарищами прибыли к месту, где проводилась дорога.

Наступило время разлития Нила – четыре долгих месяца. В отдалении сверкала река, похожая на безбрежное море.

Работы в Долине царских гробниц должны были начаться, как только Нил войдет в свои берега.

До этого времени каменотесы должны были помогать чернорабочим: таскать на себе щебень, рыть рвы, мостить дорогу. Непривычная работа вызывала среди них ропот.

«Не скоро сойдет вода», думал Нугри, смотря на залитые водой поля, деревья и дома.