Нугри смотрел на Рамзеса. Вот фараона подсаживают на носилки. Жрецы и сановники заботливо поддерживают его. Затем рабы отправляются в путь по расчищенной песчаной дороге. За ними следуют жрецы и сановники.

После обеда сотни полунагих людей рыли четырехугольную яму. Работа шла быстро. Нугри не заметил, как яма стала глубокой. Мелькали лопаты, песок сыпался в корзины. Сотни детей, преимущественно мальчиков, спускались вниз и уносили корзины на своих головах. Они шли гуськом к оврагу, чтобы высыпать песок. За целый день работы им платили вдвое меньше, чем взрослым.

Десятники, с палками и бичами из воловьей шкуры, прохаживались, покрикивая, среди детей и землекопов. Нередко пронзительный крик пролетал над песками, и мальчик падал лицом в раскаленный песок. Но второй удар, более жгучий, подымал его на ноги. Иногда вспыхивали злые голоса, слышались угрожающие крики. Десятники поспешно отступали от возмущенных людей и звали на помощь. Прибегали сотские с бичами и палками. Бичи свистели, палки опускались на спины землекопов.

– Не от-ста-вай! – кричали сотские, и десятники подхватывали их возглас.

Нугри исподлобья поглядывал на Кени. Видел, как дрожала у него в руках лопата.

Когда к ним подошел десятник, Нугри спросил, почему каменотесов послали копать землю.

– Мы всегда работали по камню, – говорил Нугри, – и ты, видно, не умеешь отличить каменотеса от землекопа. Где начальник царских каменотесов? Мы желаем говорить с ним.

– Делай, что приказано! – возразил десятник. – А будешь шуметь…

Он поднял палку и погрозил Нугри.

Кени взглянул на рабочих. Одного слова Нугри было бы достаточно, чтоб они бросились на десятника. Однако Нугри поплевал на руки и молча взялся за лопату.

Когда десятник отошел, Кени спросил:

– Почему ты смолчал?

– Что пользы драться с начальством? – возразил Нугри. – Нас избили бы, заковали в цепи и сослали бы на Синайские рудники добывать медь… – И, толкнув локтем Кени в бок, он добавил: – Я решил терпеть. Дни и ночи я думаю о важном деле.