Распахнулись массивные ворота храма, и в глубине открылась колоннада. Выбежали босые жрецы с бритыми головами и распростерлись ниц. Так они лежали, пока фараон сходил с колесницы. Потом главный жрец Амона встал, а за ним остальные жрецы. Склонив головы, они молча ожидали приказаний фараона.

- Идем, - шепнула Мимута, - я устала.

Голова у нее шла кругом.

Они стали выбираться из толпы.

- Теперь ты довольна? - насмешливо спросил ее Нугри.

- Молчи!

Нугри понял, что неосторожно сказанное слово может навлечь беду на всю семью, и замолчал. Кени безмолвно следовал за ними.

Когда они вышли из города на дорогу, ведущую к деревне, Мимута сказала:

- Ты спросил меня, муж, довольна ли я? Да, я довольна. Я видела старого человека, которого называют богом и который, должно быть, верит, что он бог. Но увы! Этот бог умрет так же, как исподний нищий.

- Я рад, что твои мысли - мои мысли! - воскликнул Нугри.

А Кени тихо сказал:

- О, если бы все думали так же, как вы!

4

Уже вечерело, когда они добрались до деревушки. Духота усилилась такой духоты не было ни вчера, ни третьего дня. Казалось, невидимое солнце накаляло воздух.

Нугри посмотрел на темное небо. Оно было густо обложено тучами. Но разве они не заволакивали так же небо и вчера?

Он вошел вслед за Мимутой в хижину, поел хлеба с луком и лег на цыновку.

Семья спала, когда над фиванской долиной разразился страшный ливень с вихрем. Он был грозен и опустошителен. Такие ливни крайне редки в Египте. Они бывают раз или два в столетие. Даже старожилы не помнят их. Сметая деревни и размывая дороги, ливни свирепствуют не более полусуток; потом наступает обычная жаркая погода.

Нугри внезапно проснулся. Сквозь продырявленную кровлю лились потоки воды. Слышно было, как Мимута металась в темноте. Потом послышался ее пронзительный голос - она сзывала детей. Очаг был залит, иного огня не было, и женщина не знала, что делать.