Нугри отправился искать писца, ведавшего работами. Проходя мимо каменотесов, шлифовавших во дворе твердые плиты, он подмигнул на десятника:

- Не дрался еще?

Каменотесы молчали, поглядывая на подходившего десятника.

- Он услыхал твои слова, - шепнул старый каменщик, - берегись его палки!

Десятник остановился перед Нугри.

- Тебе что? - крикнул он. - Не мешай людям работать. Еды вкусной захотел отведать? - указал он на палку.

- Я ищу начальника работ, - миролюбиво ответил Нугри. - Не скажешь ли, где он?

Десятник продолжал, точно не слышал ответа:

- Палка - лучший наставник. У человека на то и спина, чтоб гуляла по ней палка. Не ударишь - ничего не добьешься.

Он замахнулся на Нугри. Но тот уже отошел, увидев писца в дверях мастерской.

Писец был человек пожилой, бритый, в парике с длинными прядями волос и в белой одежде. Морщинистые щеки его были чересчур нарумянены, золотые зубы блестели, когда он говорил.

Нугри изложил ему требования каменотесов и каменщиков.

Писец исподлобья взглянул на Нугри.

- Я не могу вам ничего выдать, - сказал он.

- Мы пойдем жаловаться на тебя начальнику царских работ! - пригрозил Нугри.

Писец поднял палку, собираясь ударить Нугри, но тот ловко выхватил у него палку и кликнул рабочих.

Они окружили писца. А Нугри и Кени подхватили его под руки и потащили к воротам.

- К жилищу наместника Фив! - кричали каменотесы.

Улицы шумели. Торговцы, стоя у лавок, зазывали протяжными голосами покупателей. Здесь продавались медные и железные мечи, копья, ножи, рыболовные крючки; там сверкали вазы, тонкие чаши, кувшины из горного хрусталя. Дальше голубела и зеленела посуда гончаров, темнели большие кувшины для хранения вина и масла.

На углу одной из улиц народ толпился перед большой лавкой. Здесь были голубые подушки, расшитые цветами, разрисованные под львиную шкуру, ларцы из черного дерева, выложенные слоновой костью.