Толпа молчала. Только в последнем ряду всхлипнула женщина и тотчас же испуганно замолчала. Это была Мимута.

Писец развернул папирус и стал выкликать имена рабочих:

- Нугри, Кени...

Никто не посмел возражать. Выступить против фараона означало итти против богов, подвергать себя смерти, а семью преследованиям.

Ночью стали собираться в путь, потому что на рассвете должны были находиться уже в Фивах.

Мимута плакала, прощаясь с Нугри. Увидятся ли они когда-нибудь? Нугри был крепкой опорой в ее жизни. Что она будет делать без него?

- Не плачь, - сказал Нугри, уходя из дому. - Сын растет. Он будет писцом. Если я не вернусь, он успокоит твою старость.

6

Нугри и Кени с товарищами прибыли к месту, где проводилась дорога. Наступило время разлития Нила - четыре долгих месяца. В отдалении сверкала река, похожая на безбрежное море.

Работы в Долине царских гробниц должны были начаться, как только Нил войдет в свои берега.

До этого времени каменотесы должны были помогать чернорабочим: таскать на себе щебень, рыть рвы, мостить дорогу. Непривычная работа вызывала среди них ропот.

"Не скоро сойдет вода", думал Нугри, смотря на залитые водой поля, деревья и дома.

Медленно тянулось время. Наконец вода пошла на убыль.

Однажды старый писец, начальник зодчих, отобрал часть каменотесов и приказал им трогаться на рассвете в путь. Нугри и Кени, как лучшие каменотесы, попали в число этих людей.

Чем ближе подходили они к долине, тем становилось безмолвнее. Перед ними возвышались холмы, испещренные многочисленными тропинками, - унылые, безлюдные места, долгие годы пребывавшие в покое. Ни человеческого голоса, ни шума - торжественное молчание пустыни. Лишь изредка пролетит птица, направляясь к Нилу, и скроется за холмами.