- Верно! - вскричал Нугри. - Завтра мы отдыхаем. Можно будет отправиться в Фивы. Хочешь, пойдем вместе?

Кени согласился и, простившись с другом, направился к смоковницам. Там находилась его хижина, там он жил со своей старой матерью.

А Нугри зашагал к своей лачуге.

2

У двери хижины Нугри встретила Мимута и дети. Они приветствовали его низкими поклонами.

Мимута была еще молода, но нужда и тяжелая работа состарили ее. Лицо ее было в морщинах, лоб и подбородок разрисованы несмываемой татуировкой, губы подкрашены, глаза подведены истолченным углем. Черная полоска проходила от глаз к вискам. Волосы были выкрашены в синий цвет. Они падали на спину тонкими прядями с привешенными к ним шариками из глины.

Нагие дети с толстыми косами, заложенными за левое ухо, чинно стояли у хижины. Они только что принесли навоз, собранный на лугу, и нарвали травы - мать должна была изготовить кирпичи для топки.

Нугри снял мешки, положил их на землю и вытер пот с лица. Он приласкал мальчиков и девочек и заговорил с женой.

- Я не видел тебя у пруда, - сказал он, - и подумал, уж не случилось ли с тобой чего-нибудь.

- А что могло со мной случиться? - улыбнулась Мимута, помогая мужу перетаскивать мешки в хижину. - Все мы здоровы, слава пресвятому Ра! И тебе желаем того же.

Хижина Нугри состояла из двух квадратных каморок, между которыми находился дворик.

Нугри вошел внутрь лачуги. Ему приходилось ходить несколько согнувшись, чтобы не испортить головой потолка. Мешок с зерном он отнес в угол. Там он высыпал зерно в бочку, сделанную из битой земли, и рядом поставил сосуд с маслом.

Усевшись на низенькую скамейку, Нугри смотрел, как Мимута вынимала из сундука одежды. Она клала их на скамью, рядом с каменной зернотеркой, на которой обычно растирали зерна продолговатым камнем.