Но все равно обидно. Мог бы повременить полтыщи годков и родиться, скажем, в курной избе или в белой хатенке. Никто бы Его, Новорожденного, на мороз в сарай не погнал... Приютили бы, обласкали. Так что приглядясь, поймешь: ненависть к евреям - ненависть высокая, религиозная. Это только кажется, что от темноты обзываем: "Жид пархатый". А тут, брат, глубокий смысл: "не ты, мол, великий народ, а я". Хотя с другой стороны посмотришь - евреи тебе и скупердяи, деньги в рост дают, капитал приращивают. Твой батька, Царство ему Небесное, чалдон непросыхающий, прогорел, а еврей на его месте непременно выкрутился б. Так что считай, нелюбови к евреям разные. Нижняя, обиходная, несерьезная нелюбовь. Так и греков, и армян, и татар не жалуют. А есть высокая нелюбовь - мистический антисемитизм. С ним ох не просто.

- А ты веришь, что Бог их избрал? - спросил племянник.

- Не знаю. Может, Господь их и отметил, да вот Божьего Сына они по своему зазнайству не приняли.

- Но если бы евреи Христа признали, русским легче б не стало, - робко сказал племянник.

Клим оторопело глянул на парнишку, плюнул и захохотал:

- Ох и голова у тебя! Признали б! Да вся История не туда бы повернулась, когда б они Иисуса приняли. Спаситель без Голгофы! Что бы сталось с Церковью?! Постигнуть страшно. Ей без того нынче тяжко... Эх, Пашка, смута началась, а я, пастырь духовный, капусту сажаю наподобие римского военачальника. Через бельма на очах света не вижу. Куда мне людей вести? Тут третьего дня барышня забегала, евреечка. Дрожит вся. "Креститься хочу". - "Да зачем вам?" спрашиваю. Раньше, понятное дело, в университет без того не пускали. А она не объясняет: хочу, мол, и все!.. Ну, разговорил ее малость. Открылась: революции боится. Соплеменников своих, братьев родных и двоюродных, пугается. "Слишком вы их, - сказала мне, - прижимали, погромам содействовали..." - "Я не содействовал", - говорю. "Я не о вас", - отвечает. Словом, как аукнулось, такого и жди ответа. "Теперь, - говорит, - на наших удержу не найдете.