— Это ты о чем?

— Да все о том же. Капитан Баррет сущий черт, когда он не в настроении, но он хотя бы знает толк в судовождении. Чего о дураке Нортоне не скажешь.

— Тогда почему бы нам не вмешаться как-нибудь?

— Стой на месте, нельзя мешать дуэли. Как я посмотрю, ты не уважаешь наши свободные законы.

Ход дел на песчаной площадке странным образом переменился. Не задетый клинком Нортон почему-то тяжело дышал — то ли от жары, то ли от усталости.

— Ты чувствуешь, Ларри? — спросил его Баррет.

— Что за черт! Не смей заговаривать мне зубы — я не чувствую ничего.

— У тебя тяжелеют руки. Знаешь почему? Ты устал. Ты чертовски устал, бедняга, — тебе голову напекло.

Нортон на короткий миг прекратил размахивать саблей, потом ударил с силой отчаяния, но движения его выглядели менее уверенными, чем раньше.

— Ничего, ты ранен, а я цел. Я тебя сделаю.

— Нет.

Матрос крутнулся, снова попытался достать уходящего врага и очутился лицом к солнцу. Едва слышный звон крови в висках усилился, на миг Нортону показалось, что совсем рядом ревет под ударами урагана океанский прибой, потом звуки ушли, и наступила тишина, солнечный диск в зените раздвоился, оба солнца, настоящее и ложное, испускали нестерпимый зной.

Нортон понял, что не видит противника. Неужели Баррет уже убит? Матрос остановился, опустил саблю и провел ладонью по лбу, вытирая пот. Это плохо удалось, едкая пелена упрямо заслоняла зрение, свет словно бы потускнел, но при этом сделался злее, горячее.

— Что такое со мною творится?

Ответа он не дождался.

Нортон еще успел непонятно зачем посмотреть на небо, прежде чем ощутить острую боль в груди. Он опустил взгляд и увидел торчащую из собственной груди саблю Баррета. Через миг острие коснулось сердца, пробило его насквозь и вышло со стороны спины. Баррет тут же выдернул клинок. Нортон молча рухнул лицом вниз на истоптанный песок.