— Деньги всегда нужны, — Роман поднял бровь, — потому что репутацию можно и потерять, и что тогда останется?

— Ну хорошо, пусть так. Но ведь и денег ты заработаешь просто шквал!

— И для этого мне нужно будет целый год таскаться по тюрьмам и зонам?

— Ну да. Так ведь работа у тебя такая, сам знаешь — жизнь артиста…

— Блин… — Роман задумчиво посмотрел на бутылку, — целый год… Это ведь все равно, что самому отсидеть!

Он взглянул на Шапиро и решительно сказал:

— Нет. Не годится. Не хочу.

— Ты идиот!

За соседними столиками оглянулись, а из угла, где сидели братки, поднялся жилистый парень с короткой стрижкой и, подойдя к столу Романа, вежливо поинтересовался:

— Братуха, у тебя проблемы с этим?

Он кивнул на Шапиро.

— Нет, брат, — засмеялся Роман, — это мой директор, и мы тут решаем серьезные вопросы.

— Ну извини, если что не так. А если что — только моргни.

— Понял, — кивнул Роман.

Браток бросил на Шапиро многозначительный взгляд и удалился.

Роман дождался, пока браток сел на свое место, и тихо сказал:

— И ты хочешь, чтобы я провел целый год вот с такими? Ладно, я пою для них песни, но сам-то я другой, я вовсе не бандит, я не какой-нибудь там конкретный, по фене не ботаю, живу не по понятиям, понимаешь? А ты хочешь ради денег упрятать меня за колючку на целый год. Свинья ты, Шапиро, вот ты кто!

— Сам ты свинья, Меньшиков, — ответил Шапиро. — Мы же партнеры, и я предлагаю тебе золотое дело. Ты можешь заработать за этот год…

Он сделал паузу и раздельно сказал:

— Два. Миллиона. Долларов.

— Нет, не хочу, — сказал Роман, чувствуя, как им начинает овладевать давно знакомый демон упрямства.

Он знал, что когда внутри у него появляется эта отталкивающая сила, тут уже ничего не поделаешь. Можно упрашивать, грозить чем угодно, но он будет говорить «нет», получая от этого странное наслаждение.