– Этнер! – приблизив свое лицо к открытому окну автомобиля, негромко окликнул Гиммлер. – Подойдите! Не теряйте драгоценного времени, – дождавшись, пока подчиненый приблизится, назидательно сказал он. – Дни проходят быстро.

– Оберфюрер Бергер вылетит в самое ближайшее время, – отчеканил Этнер.

– Не тяните, – еще раз напомнил Гиммлер, поднимая стекло.

– Садитесь в мою машину, – глядя вслед автомобилю рейсфюрера, предложил Этнер. – По дороге еще раз обговорим некоторые детали операции.

– Я только предупрежу своего шофера, чтобы держался за нами, – согласно кивнул Бергер.

Шагая к своему автомобилю, он зло чертыхнулся сквозь зубы: еще только не хватало срочно улетать в неизвестность, оставляя здесь незавершенными свои дела. Чертов «шлепер», – вспомнил Бергер давнюю кличку Гиммлера, в молодые годы бывшего сутенером у проститутки Фриды Вагнер, которую он потом прикончил. Шлепер – это и есть сутенер, как их кличут на жаргоне.

Наверное, Генрих поднабрался в свое время от продажной Фриды, и теперь так же умело изображает перед фюрером активность, как изображала пылкую страсть дешевая проститутка, отдаваясь за гроши первому встречному.

Бергер отдал распоряжения водителю и не спеша направился к длинному черному лимузину Этнера. Скорее бы наступила хоть какая-то определенность в этой донельзя затянувшейся войне с русскими. Впрочем, разве не является Сталинград началом определенности, вернее – предопределенного конца?! Этот удар просто-таки потряс «тысячелетний рейх», а если за ним вскоре последуют другие подобные удары, то надолго ли у Германии хватит пороху?

Усаживаясь на заднее сидение рядом с группенфюрером, Бергер неожиданно подумал, что после войны неплохо бы написать книгу о подноготной тех, с кем свела его судьба, о подноготной людей, сумевших встать во главе нации.