И вот позт едет под осенним дождичком и видит все это. Ну так порадоваться бы, что хлеб успели убрать, не осталось в зиму, под снег ни колоса. Однако поэт тенденциозен, и картина благополучия ему не нужна, не находит отклика в его сердце.
Но что это? Стоп. Одна полоска не сжата. Одна на всех окрестных полях, одна, быть может, во всей России! Мокнет под осенним дождичком, гнется под осенним ветром.
Тотчас муза заговорила, тотчас полились строки: "Поздняя осень, грачи улетели. Лес обнажился, поля опустели. Только не сжата полоска одна..."
* * *
Грандиозные, умопомрачительные ландшафты Монголии. Полное впечатление, что мы - астронавты, прилетевшие на какую-то другую планету, и вот осматриваемся, не обнаруживая пока никаких признаков обитания на ней, если не считать крупных коршунов, медленно плавающих в ярко-синем, в густо-синем, в чисто-синем небе. Степные плоскости, окаймленные там и сям силуэтами холмов и гор, расцвечены разноцветными тенями от этих гор, а горы сами, тоже в зависимости от их освещения, то сиреневые, то красные, то синие, то едва ли не черные. И все это с размахом от далекого гориеонта до далекого горизонта. Ландшафт, и никаких признаков человека.
Со мной сотрудник посольстаа Борис Бмельянович Низовцев, хорошо знающий зту землю. То, что он говорит, удивляет меня. Обычно, когда смотришь на какой-нибудь ландшафт в неблагоприятное время года (зимой, поздней осенью, ранней весной) говорят: "Это что! Посмотрели бы вы, какая красота здесь летом!" Так вот, Борис Емельянович говорит: "Это что! Посмотрели бы вы на эту землю зимой! Мороз за пятьлесят. Воздух звенит. И степь, и холмы, и горы - все белоснежное, но все изрезано разноцветными тенями: синими, красными, лиловыми, почти что черными. Фантастика, сказка. Нет, вам надо поглядеть на эту землю зимой!"
* * *
Иногда в родственных языках первоначальное значение слова сохраняется первозданнее, нежели в русском языке.