В помещении было душно. Дверь в бронированную кабинку кассирши была приоткрыта. Краем глаза Даниил видел, как Гребень передвигает ногу в сторону дверной щели.

Сейчас... вот сейчас... сейчас Лора вырубит им сигнализацию, и в дверях появится Артем... Даниил скользил ничего не видящими глазами по строчкам обменной таблицы. Зеленые цифры скакали в глазах, как взбесившиеся пони. Внутри, ниже диафрагмы, у него не было больше ничего... только мерзкая, парящая пустота.

(го-спо-ди!)

Он чувствовал, что не может даже нормально вздохнуть. Потом – у-у-у-пуххх... – хлопнула дверь.

Еще до того, как она успела закрыться за спиной Артема, тело Даниила почти против его воли пришло в движение. Левая рука – вокруг шеи охранника. Правая – рывком внутрь куртки за пистолетом. Губы уже шипели сотню раз отрепетированную фразу насчет того, что, если парень вздумает шевельнуться, – он труп.

Чтобы охранник не сомневался, Даниил громко передернул затвор.

– Руки!.. Руки, с-с-сука, на колени положил!.. Чтобы я видел!.. Теперь на пол... Медленно. Рыпнешься – пиздец тебе...

Охранник медленно, всей тушей, сполз на пол и лег лицом вниз. Даниил поставил колено ему на спину и потянул на себя воротник форменной рубахи. Второй рукой он вдавил дуло чуть ниже уха.

– Лежишь?! Блядь! Я не слышу – лежишь?!

Задохнувшийся охранник мотнул головой. Типа – да, лежу. Даниил расстегнул его кобуру и переложил пистолет к себе в карман куртки.

(оружие городской партизан добывает себе сам. много этого оружия не бывает никогда.)

Только после этого Даниил оторвался от охранника и поднял глаза.

Артем перекрывал вход и низко, у самого брючного ремня, двумя руками держал автомат. Расплющенному, задохнувшемуся под коленом Даниила охраннику автомат был виден. Он даже не пытался шевелиться.

Нависая над девицей-кассиром, Гребень орал: