Партия едва начата, у противников силы равные, борьба предстоит долгая.

Проктор, несмотря на свою бесцеремонность, дозволенную человеку полному и богатому, не решается прервать игру, а стеснительный Фергюссон, симпатизирующий Вулфу, в смущении, используя язык жестов, щелкает языком, громко сглатывает слюну.

— Вы что-то хотите? — спрашивает раздраженно сэр Джордж сухим, резким тоном, не поворачивая головы, не поднимая глаз от фигур на доске.

— Мы хотели бы прибегнуть к вашей мудрости и богатому опыту, дорогой сэр Джордж, и попросить разрешить наш спор…

— А вы, мой милый Вулф, надеюсь, не откажетесь присоединить вашу мудрость к мудрости сэра Джорджа, поддержав или оспорив его решение.

— Да о чем вы? «Мудрость», «опыт», «решение»… И что за торжественный вид?

— Действительно, — бросает Джордж механически, как фонограф.

— Опираясь на мнение редактора журнала «Охотник», мой добрый друг Джеймс Фергюссон утверждает, что бигорн — это коза, и тут он заблуждается, — говорит Эдвард Проктор.

— Милый друг! Напротив, Эдвард Проктор ошибается, утверждая что бигорн — это баран, — восклицает Джеймс Фергюссон, — ведь по мнению самых больших авторитетов, бигорн — бесспорно, коза.

— Да нет, баран!

— Коза!

— Но его же называют «диким бараном Скалистых гор»!

— Самая новая книга по естествознанию определяет бигорна как «capra canadensis»! «Capra» — значит коза, запомните хорошенько — коза! Канадская коза…

— Я опираюсь на мнение не менее серьезного автора, который определяет бигорна, как «ovis montana». «Ovis» — значит овечка, слышите, овечка, иначе говоря баран, горный баран…

Оба арбитра и глазом не моргнули в течение всей этой дискуссии

— А вы знаете, каков он, бигорн? — произнес наконец сэр Джордж, воспользовавшись секундной паузой.

— Ну, по рассказам, по описаниям знакомых…