— Честное слово, — сэр Лесли скрестил руки на худой, но широкой груди, — мне трудно привести вас к согласию. Скорее, пожалуй, баран, насколько смутные воспоминания позволяют мне иметь собственное мнение.

— Баран, я же говорю! — закричал обрадованный Проктор.

— Его закрученные спиралью рога, крупные, с поперечными полосками, длинные (порой до пятидесяти двух дюймов) — это рога барана.

Вулф прервал его:

— Однако лежбища, и поразительная подвижность этих животных сближают их с козами. Как утверждает Джеймс Фергюссон, бигорна, на которого любят охотиться в Скалистых горах

— Но он же бывает около двух метров в длину. Впрочем, какая разница — особенно сейчас, — коза это или баран? Но вы, Фергюссон и Вулф, хотите все-таки заключить пари?

— Конечно! Я ставлю тысячу фунтов за козу!

— Я ставлю тоже тысячу…

— Тысяча фунтов! Неплохая сумма, особенно когда уверен, что выиграешь… Ну что ж, спорю на пять тысяч фунтов, а вы, Проктор?

— Идет! Тоже пять тысяч! — решается толстяк после долгих колебаний.

— Сделка заключена, — воскликнули в один голос Вулф и Фергюссон.

Сумма в пятьсот тысяч франков при таком ничтожном предмете спора кажется нам, французам, слишком большой. Для Англии же, где во всех слоях общества пышно расцветает мания пари, это обычная ставка: древняя, пресыщенная, артистичная нация жадна на эмоции.

Пари, предложенное сэром Джорджем Лесли и принятое его собеседником, скоро приведет к драматическим последствиям.

— Ну хорошо, — бросает Фергюссон, — но как доказать правоту или ошибочность наших утверждений?

— Очень просто, — отвечает сэр Джордж. — От Ливерпуля

— Вы говорите «отправляемся»… Кто именно?

— Да все мы, черт возьми, все заключившие пари четыре члена Клуба охотников. Мы, охотники…

При этих словах Проктор, Фергюссон да и сам Вулф, как будто привыкшие к такому глобальному

— Но зачем же отправляться в Скалистые горы? — тихо спрашивает, внезапно успокоившись, Проктор.