- Когда живешь отдельно, - сказал Макс, - это вовсе не обязательно. Самому не хочется.

- Ну, я все же надеюсь, что у тебя не возникает проблем с женщинами. Интересно, а как она обходится без тебя? Развлекается с этим уборщиком-кубинцем, Да-видом? Если так оно и есть, то это может послужить замечательным основанием для развода. Подлови её на этом, когда в следующий раз начнет выступать.

- Ты начинаешь переходить на личности, - заметил Макс.

Уинстон был как будто откровенно поражен этим замечанием.

- Послушай, мы ведь все это время не говорили больше ни о чем другом, как исключительно о личном. Именно неурядицы в личной жизни выбивают тебя из колеи, одна проблема порождает другую. Рене крепко взяла тебя за яйца, а если так будет продолжаться и впредь, то у тебя никогда не хватит духу и смелости отделаться от страховой компании. Все свои деньги ты угрохал на её дурацкую лавку с картинами, оплачиваешь за неё бесконечные счета; хотя мог бы запросто удалиться на какое-то время от дел и безбедно существовать, пока не подвернулось бы удобного случая начать бизнес заново, выбрав себе в партнеры какую-нибудь страховую компанию почище. И ты сам прекрасно знаешь, что я прав, а поэтому я замолкаю и не скажу больше ни слова.

- Хорошо, - сказал Макс. Он снова склонился над пишущей машинкой, в которую был вставлен листок бланка доверенности.

- Ты отвез ей чек, который она хотела заполучить с тебя?

- Нет. Не стал.

- Она больше не звонила?

- Пока ещё нет.

- Она расплакалась и закатила истерику, как это с ней обычно случается?

- Она бросила трубку, - ответил Макс. - Послушай, мне нужно закончить вот это и уходить.

- Тогда не смею тебе больше мешать.

Макс снова принялся печатать на машинке.

Он слышал, как Уинстон вдруг выругался вслух: "Черт, мать твою...," и взглянув в его сторону, увидел, что тот стоит у своего стола, держа в руке кружку для кофе.