Шеф Мамыкина, мужик подлый и вредный (иначе, шефом бы не быть) помимо того, к счастью, был еще и подхалимом и знал достоверно о том, кто стоит за спиной подчиненного. Потому вел себя с Мамыкиным не так как с остальными, а ласково и осторожно, как ведут себя в чужом доме с хозяйской собакой, добродушной на вид, но слишком пристально следящей за движениями рук гостя. Hастороженность шефа вдобавок имела занозистую мотивировку, оценить которую мог любой пронырливый и информированный тип. Стоило лишь отъехать от города на двадцать километров в нужном направлении. Дача достраивалась. Оставалась только внутренняя отделка. Опасность же состояла в том, что совершенно не требовалось быть компетентным строителем, чтоб представить сумму затрат на ее строительство. Жизненный опыт шефа подталкивал к тому, чтоб внести изменения в существующий порядок вещей. Он же, жизненный опыт, подсказывал решение проблемы. Обычное, без выкрутасов.

- Зайди, Игорь. Разговор есть, - сказал он по телефону. Сначала думал пригласить отобедать, но по размышлении пришел к выводу, что это было бы преждевременно и могло бы быть воспринято не так, как он того желал.

- Кофейку? - предложил шеф и указал на журнальный столик в углу, заранее сервированный, не предусматривающий отказов. Место для неофициальных переговоров.

- Спасибо, Hиколай Петрович! С удовольствием! - отреагировал кандидат в покойники.

Какое-то время шеф потратил на ритуальное вступление, поговорив о делах семейных, о погоде и о рыбалке, поглядывая на Мамыкина по рыбацкой манере с тем же интересом, с каким привык наблюдать за красненьким поплавочком, подрагивающим на неверной воде.

- Ты, Игорь, кадр перспективный в нашем ведомстве. Тебе расти и расти. Вот я и подумал, что пора тебе и основательные корни пускать. Врастать, как говорится, в нашу почву по самую "макушку". Ты ведь, как я понимаю, уходить от нас не собираешься?