Сам хозяин офиса оказался широкоплечим человеком вполне благообразной наружности. Чисто выбрит, синяя рубаха растегнута у ворота. Смуглая кожа, этот с виду самоуверенный тип чем-то напоминает Луиса; такие же темные волосы, но только, в отличие от Луиса, уже несколько поредевшие на макушке. Скорее всего ему уже за пятьдесят. Очень похож на итальянца, но только насколько по своему опыту мог судить Орделл, все без исключения его знакомые дельцы, заправлявшие делами поручительских контор, оказывались евреями. Макс тем временем доказывал своему собеседнику, что судья теперь может с чистой душой воздать ему сполна, засадив за решетку на весь срок.

— Тебе этого хочется, Рег? Оттрубить там все десять лет вместо шести месяцев с условным освобождением на поруки? Но я сказал судье: "Ваша честь, Регги всегда был примерным клиентом. Я уверен, что смогу разыскать его прямо сейчас...

Тут Макс сделал небольшую паузу. Орделл воспользовался ею, чтобы прикурить сигарету.

— ... он дожидается меня у порога собственного дома.

Послушать только. Вот это защитник.

— Я могу добиться отмены ордера на арест, Рег... Это называется гарантия от побега, но тебя, парень, все равно станут разыскивать. Поэтому я буду должен привести тебя обратно.

Орделл выдохнул дым и огляделся по сторонам в поисках пепельницы. На дверью, ведущей в соседнее помещение, где по всей видимости была устроена комната для переговоров — там стоял длинный стол, холодильник и кофеварка — висела строгая табличка «НЕ КУРИТЬ».

— Оставайся гостить у своей матушки, пока я сам ни приеду за тобой. Тебе придется вернуться обратно... Так ведь это всего на одну ночь. Назавтра тебя уже снова выпустят. Я обещаю. — Орделл продолжал разглядывать Макса, когда тот наконец положил трубку, и пробормотав: «Или к моему приезду он будет дома, или мне это обойдется в пять тысяч долларов», — наконец обратился к нему, — А у вас что за беда?

— Не могу найти пепельницы, — сказал Орделл, осторожно держа сигарету.