— Вы имеете в виду Уинстона?

— Нет, другого парня. Его зовут Луис Гара. Это один из моих белых друзей, — пояснил Орделл и улыбнулся.

Макса Черри, по-видимому, вовсе не был склонен радоваться такому заявлению. Вместо этого он сказал:

— Я его что-то сегодня ещё не видел.

— Ну что вы, ничего страшного, я его как-нибудь в другой раз застану, — и, подхватив сумку, Орделл направился к двери. На пороге он остановился и оглянулся. — У меня есть к вам ещё один вопрос. А что если — просто вдруг подумалось — что если Бьюмонт до суда вдруг попадет под машину, или случится ещё что-нибудь, и он умрет? Ведь тогда я получу деньги назад, не так ли?

Судя по тому, как это было сказано, он знал наверняка, что сможет получить деньги назад. Этот парень из тех, кто умеет держать себя в руках, превознемогая нестерпимое желание покрасоваться перед посторонним человеком. Он прекрасно знает механизм действия системы, а так же и то, что центральная окружная тюрьма носит название «Ган-Клаб», получив его по названию дороги, близ которой она и была выстроена. Он сидел в тюрьме, знал Луиса Гара, и уехал отсюда на «Мерседесе» с опускающимся верхом. Что ещё желаете знать? Орделл Робби. Максу показалось странным, что он до сих пор ничего не слышал о нем. Подумав об этом, он отошел от витрины и возвратился обратно в свой кабинет, собираясь заполнить соответствующие бумаги, необходимые для оформления поручения.

Итак, документ номер один — доверенность. Макс вставил лист в пишущую машинку и задумался, мысленно возвращаясь к своей проблеме. Она всплывала перед ним каждый раз, когда ему приходилось заполнять документы на бланках «Общества взаимопомощи Глэдиса».

Доверенность удостоверяла тот факт, что Макс Черри являлся уполномоченным представителем страховой компании по делу Бьюмонта Ливингстона. В соответствии с этим выходило, что страховая компания получала одну треть из десятипроцентного вознаграждения и одна треть с этой суммы вкладывалась ею в фонд покрытия убытков.