Аракчеев хотел делать счастливыми военных поселян по приказу, не спрашивая их, как они сами понимают свое счастье. Аракчеев не ограничивался только изданием своих приказов и инструкций, но неуклонно требовал точнейшего их исполнения. За нарушение предписаний не было спасения от наказания ни низшим, ни высшим по рангу. В Аракчееве сочетались неимоверная жестокость, безграничная лживость и беззастенчивость. Когда виноватого даже в самой незначительной провинности наказывали шпицрутенами, Аракчеев после экзекуции сам осматривал спину не ради того, чтобы облегчить страдания наказанного. Если он находил на теле мало кровавых подтеков, то приказывал пороть того, кто недостаточно усердно наказывал.
Военные поселяне скоро поняли в какую беду попали и что их ожидает в будущем. Они не могли свободно распоряжаться не только своим хозяйством, работой, но даже своими детьми. Военный поселянин не мог продавать продукты своего хозяйства, не мог отлучаться из поселения, перестроить свой дом, не мог заниматься ремеслом или торговлей. Бесправие было условием его существования. Без разрешения военного начальства он не мог жениться или женить своих детей. Если кто, по мнению начальства, не был «хорошего поведения», батальонный командир докладывал Аракчееву о его пороках; такого исключали из военного поселения и ссылали в дальние гарнизоны, дабы это служило примером для других. Старообрядцев в военных поселениях заставляли сменить обычаи, брить бороду и т.п. Это приводило к тому, что целые семейства раскольников кончали самоубийством. Недовольство поселян переходило в ропот, а ропот — в волнения. К началу царствования Николая I военные поселения достигли внушительных размеров и были созданы также в Петербургской, Новгородской, Слободско-Украинской, Екатеринославской, Херсонской, Ярославской и других губерниях, протянувшись на север и на юг.