Осужденного преступника надо посадить в тюрьму, но за сто рублей квартальный пришлет бумагу, что осужденный тяжело болен. Разорившегося купца требуют в уголовную палату по обвинению в поджоге, но квартальный письменно удостоверяет, что подозреваемый выбыл из города неизвестно куда. Должникам полиция помогала скрывать имущество от кредиторов. Полиция покрывала воров и делила с ними краденое. Настоящими и фальшивыми паспортами торговали совершенно открыто. За малейшую справку приходилось платить, а кто отказывался платить, того сажали в кутузку. Полицейские питались в трактирах бесплатно. За незначительные проступки полиция немедленно чинила суд и расправу. Кто не был в состоянии платить, того избивали без пощады. Днем и ночью из квартального участка раздавались стоны и крики, на которые никто не обращал внимания: это было привычным делом. Полицейский участок был разбойничьим гнездом, а квартальный — бог и царь в своем участке.

Под стать полиции было и правосудие. Главными недостатками судебного дела были: многочисленность инстанций, невероятный бюрократизм, продажность чиновников и полное отсутствие гласности судопроизводства. Уголовные и гражданские дела начинались в полиции и затем передавались в суд для вынесения решения. При этом не было и намека на объективность и беспристрастность. Все зависело от секретаря суда. Постановления суда помногу раз изменялись, смотря по тому, чья сторона брала верх своими взятками. Все было обставлено формами, не имевшими разумного смысла. Дела дополнялись бесчисленными и порою ненужными справками. Были дела, тянувшиеся 12, 15 и более лет. Пословицы хорошо выражали отношение народа к тогдашнему суду: «Из суда, что из пруда, сухой не выйдешь», «Лучше утопиться, чем судиться», «Когда карман сух, тогда и суд глух» и т.п.

Да, взяточничество при Николае I было феноменальное и повальное, начиная с низов и кончая верхами. Царю это было хорошо известно, но всесильный деспот сознавал свое бессилие в борьбе с этим злом. Рассказывают, что когда самый близкий к Николаю человек, генерал Клейнмихель, указывал ему на вопиющие злоупотребления высших представителей власти, он ответил: «Что, брат, будем делать? Я не беру взяток, ты не берешь взяток, но разве мы вдвоем можем управлять Россией?»