В 30—40-х годах крупные волнения происходили и среди рабочих фабрик и заводов, число которых непрерывно росло. Результатом были полицейские расправы, отдача в солдаты молодых рабочих и массовая порка, учиненная казаками.

По поводу этих событий Герцен писал, что Россия казалась неподвижной, но «...внутри совершалась великая работа, работа глухая и безмолвная, но деятельная и непрерывная: всюду росло недовольство, революционные идеи за эти 25 лет распространились сильнее, чем за столетие, которое им предшествовало...»

Да, внешняя свобода жестоко преследовалась, но тем более скоплялось внутренней энергии, и умственное брожение среди русской интеллигенции достигло в реакционное царствование Николая I большой глубины и напряженности.

Если произвол административных властей был страшен для всех обывателей, если в суде и полиции редко кто находил защиту и правду, то что говорить о еврейском населении — прибитом, угнетенном и бесправном? Не только личность находилась в полном подчинении у государственной власти, но и народности в целом, проживающие на обширной территории Российского государства, были под правительственным надзором и его неослабной опекой. Николаевская система управления отрицала за ними малейшее право на самоопределение и путем грубого вмешательства во внутреннюю жизнь и мелочной регламентации их быта стремилась установить полное единообразие. Еще в большей мере это касалось евреев, уклад жизни которых значительно отличался от образа жизни коренного населения и прочих народностей России.