— Сказал нечто подобное, князь.

Горчаков долго выпутывался из пледа, чтобы подняться с кресла:

— А между тем его планы — обессилить Россию, Англию и Турцию во взаимной войне, сорвать Берлинский конгресс, а затем вместе с Австрией, которая не будет драться с вами, пойти, сэр, против России! Повторяю, вместе с Австрией разделить Балканы и идти на Суэц, Египет, Индию.

— Князь, ваши слова волнуют меня. Вы всегда, я знаю, говорите, имея доказательства.

— Австро-Венгрия отказалась сейчас выступить вместе с вами против России?

— Нет. Она согласна воевать вместе с нами!

— Сэр, вы — англичанин. Я — русский. Это две наиболее искренние нации в мире. Кроме того, вы прекрасный и искренний писатель, а я — лицейский друг Пушкина и дядя Льва Толстого, двух самых искренних писателей России, которые научили и меня искренности. Будем говорить правду! Граф Андраши сказал вам, что Австро-Венгрия не в состоянии в данное время воевать с Россией?

— Да.

— Благодарю вас, сэр. Если вы останетесь в Берлине на несколько дней, я доставлю вам доказательства переговоров о преступном союзе между Германией и Австро-Венгрией, цель которого — разрушение Европы и цивилизации.

— Я остаюсь, князь.

— Вы благородный человек, сэр.

— Но только взамен, дорогой князь, вы должны отказаться от Бессарабии и Батума.

— Сэр Биконсфильд! Вот карта крайних уступок, присланная мне сегодня Царским Селом. Здесь есть красная черта, за неё не отступит русский солдат. Так сказал мой император. — Биконсфильд сделал движение к карте. — К сожалению, я не могу показать её вам. Она секретна. Это, повторяю, крайние уступки, превысить которые может только война.