— У Каныша большое будущее. Вы сделаете доброе дело, если пошлете его учиться в город.
— Но пусть он сначала кончит твою школу...
— Считайте, что он уже кончил ее. Ему у меня нечему больше учиться.
— Неужели твои знания иссякли?..
— Нет, конечно. Но чувствую: ему уже нечего делать в аульной школе... По-русски он говорит неплохо, а кое-какие изъяны легко поправимы в городе — просто здесь было мало практики. Учится он с желанием, пытлив. Словом, если не хотите, чтобы он сделался писарем волостного управителя, а стал летать повыше, нужно с этой осени отправить его в город. Пока молод, пусть учится.
— Нелегкую задачу ты задал мне... Надо подумать.
III
Нетрудно понять, почему бий отвечал так неопределенно. В тот год Имантаю исполнилось шестьдесят шесть. Он чувствовал, что жить ему остается недолго. Старшая дочь давно выдана замуж, она в другом ауле. Оба сына с успехом окончили Аккелинскую школу. Оба просятся в город. Да и братья, которые учились в городе, подбивают их продолжать образование. Но может ли Имантай на старости лет так легко отпустить сыновей в дальнюю сторону, где нет у него ни близких, ни знакомых? Что станет с ними в чужом городе? Кто будет следить за их здоровьем, заниматься их воспитанием?..
Но разговор о дальнейшей учебе возникал не однажды, и главе аула приходилось возвращаться к нему почти все лето. Дело решилось благодаря Абикею Сатпаеву — сыну Зеина, который после окончания семинарии учительствовал в другой волостной школе. В то лето молодой человек был приглашен в Павлодар преподавать в двухклассном русско-киргизском училище. Приехав однажды в родной аул, Абикей обратился к двоюродному брату:
— Доверьте мне судьбу Каныша. Пусть с этого дня его дальнейшее воспитание ляжет на мои плечи. Это мой долг перед вами — именно вы когда-то отправили меня в город за знаниями...