За несколько дней до начала занятий дядя Абикей привез Каныша в Павлодар. Яков Игнатьевич Овсянников, заведующий училищем, встретил их в своем кабинете. Долго и внимательно рассматривал свидетельство об окончании волостной школы.

— М-м-м... значит, окончил с отличием, — задумчиво начал он, — а ну-ка, голубчик, прочтите какое-нибудь стихотворение. Проверим ваши знания...

Каныш на миг растерялся. Все слова вылетели из головы, густая краска залила щеки.

— Как же так, голубчик... Значит, забыли. Понимаю, лето, бесконечные игры...

— Что прикажете прочесть, ваше превосходительство? — вдруг с вызовом ответил Каныш.

— Зовите меня Яковом Игнатьевичем отныне и навсегда. А что читать, это уж на ваш выбор.

И Каныш, выпрямившись, громко отчеканивает:

— Федор Иванович Тютчев, стихотворение «Гроза».

Люблю грозу в начале мая, Когда весенний первый гром, Как бы резвяся и играя, Грохочет в небе голубом...

Читал он хорошо, с выражением, правильно выговаривая слова. Заведующий сразу подобрел. На его строгом лице появилась улыбка.

— Неплохо для начала, — сказал он, когда Каныш умолк.

— Могу еще прочесть. Знаю Пушкина, из Тургенева кое-что помню...

— Достаточно. Теперь скажите-ка мне, голубчик, имя нашего государя-батюшки.

— Его императорское величество Николай Александрович!

— Прекрасно, — кивнул довольный Овсянников, затем, помолчав, продолжал: — Помимо прочего, все четыре года вы будете слушать проповеди указного муллы господина Каримова. А по пятницам ходить в мечеть. Все ясно?

— Ясно, — выдохнул Каныш.

— В таком случае идите. Считайте, что вы приняты на подготовительное отделение первого класса. Желаю вам отличных успехов в учебе и поведении...

Хотя Каныш и значился в списке принятых в пансионат, поселился он, однако, на квартире двоюродного брата. Таков оказался наказ отца. Слабому здоровьем мальчику нужен был, по мнению Имантая, строгий домашний уход.