— «Он»?

— Да, Капитан. Пришел Он, и с ним — всадники. Они стали силой уводить с собой людей из прибрежных поселков. Обещали дать работу и хорошо заплатить, но платой была смерть!

Серые глаза Хэтфилда сузились. Ему приходилось слышать, что вытворяют мексиканские латифундисты и владельцы копей, когда не хватает рабочих рук.

Они устраивают набеги на селения пеонов — мирных мексиканских крестьян — и уводят этих простодушных трудяг, не спрашивая, хотят они того или нет.

Ну, может у них там, на том берегу Рио-Гранде, так заведено, но здесь, по эту сторону границы, такой номер не пройдет. Хоть эти люди и мексиканцы по крови, но они граждане штата Техас, и, как таковые, могут рассчитывать на защиту со стороны государства.

Хэтфилд принялся терпеливо выяснять все по порядку.

— Все-таки, Мануэль, кто же это «Он»? Он кто — крупный землевладелец? У него большое ранчо?

Старый мексиканец мучительно колебался. По морщинистым щекам сбегали капли пота. Наконец он прошептал едва слышно:

— Это Эль Омбре Син Кара…

— «Человек без лица», — перевел Хэтфилд, размышляя о том, какой же действительно смысл мог быть вложен в это испанское выражение. Он слишком хорошо знал эту цветущую землю и ее людей, чтобы воспринимать подобные обороты буквально.

— Ты хочешь сказать, что у него лица не видно, или у него шрамы на лице?

Мануэль медленно кивнул.

— Си, — сказал он, — эль сикатрис, шрам, да, он без лица.

Хэтфилду пришлось удовлетвориться этим.

— А люди, которые с ним? — спросил он.

Мануэль просто зашипел от злости:

— Они дьяволы!

— Ну да, конечно, я понимаю, они дьяволы — для тебя — согласился рейнджер. — И никто из тех людей так и не вернулся?

Глаза Мануэля нервно бегали. Он облизал запекшиеся губы. На его морщинистом лице отразилась целая гамма разноречивых переживаний. Он страдал. Наконец его прорвало — он заговорил быстро и горячо.