— Простите, господин штабс-капитан, я не юнкер, я гардемарин Морского корпуса.

— Ну, это все равно!

— Никак нет. У нас юнкеров нет.

— Вы мне очки не втирайте, — обиделся штабс-капитан. — Я сам знаю, что есть! У меня в роте вольноопределяющийся Герлях переведен в армию из юнкеров флота.

Взгляд Юрия снисходителен.

— Гардемарина Морского корпуса могут разжаловать в юнкера флота за неуспешность или дурное поведение — это верно, господин штабс-капитан. Юнкер флота — это вольноопределяющийся флота, и ничего более.

— Ну, ладно. А гардемарином сколько вам лет быть?

— Гардемарин, — Юрий поправил ударение, — оканчивает Морской корпус через три года. В 1917 году я буду иметь честь стать офицером флота его величества.

Флота его величества в России нет. Есть Российский императорский флот. Но это долго и не так звучно; кроме того, англичане говорят: «Хис мэджисти шип, хис мэджисти нэви» — корабль его величества, флот его величества, — а англичане достойны подражания во всем, начиная с дредноутов и кончая трубкой и хладнокровием. Англичане — лучшая морская нация в мире.

— А юнкера флота тоже могут произвести в мичманы

— Так точно, в мичмана.

Юрия это забавляет, а штабс-капитан запыхтел: два подряд исправленных ударения его бесят. Но флот во многом отличается от армии: юнкер — гардемарин, обыкновенный рапорт — по-флотски рапорт, в армии на север указывает компас, во флоте — компас. Все это мелочи, но они лишь подчеркивают, что штабс-капитану никогда не понять пышной четкости флотской службы. Штабс-капитан раздраженно поставил стакан на столик:

— Ну, раз производят, значит, и разницы нет!

— Кроме одной. Офицер из юнкеров флота вряд ли когда-нибудь получит адмиральские орлы.

— Почему это?

— Так…

Ливитин явно, но корректно насмехается. Штабс-капитан злится:

— Черная кость?