— Говори, Пепе, говори, — с живостью ответил принц.

— Как вы знаете, король и королева постоянно в ссоре. Король то в Рамбуйе, то в Фонтенбло, то в Лувре, словом везде, где королевы нет, потому что королева вот уже больше года не выезжала из Амбуаза.

— Это так, — ответил Гастон. — И поскольку у короля до сих пор нет детей, я часто спрашиваю себя, не лучше ли мне предоставить событиям течь своим чередом, чем вмешиваться в дела моего кузена, короля Испании.

— О, — холодно ответил дон Фелипе, — ваше высочество сильно ошибается. Вы забываете, что принц Конде ничего не имеет против того, чтобы получить французскую корону.

Гастон сделал гневное движение.

— Принц Конде — французский король! — воскликнул он. — Ну, этого не будет! Никогда не будет!

— Нет, если у короля будет наследник!

— Наследник! — воскликнул Месье.

— Но его не будет, если ваше высочество поможет Испании скинуть кардинала.

— Хорошо, — сказал принц, — будем организовывать заговоры. А впрочем, что же еще делать принцу, родившемуся столь близко к трону, как не составлять заговоры?.. Но, — продолжал, помолчав, Гастон, — все это не объясняет мне, почему король здесь.

— Король здесь потому, что Блуа лежит на дороге в Амбуаз.

— То есть кардинал старается помирить его величество и королеву Анну Австрийскую?

— Именно так, монсеньор.

Гастон озабоченно нахмурился.

— Этому и в самом деле следовало бы во что бы то ни стало помешать.

— Это нелегко, монсеньор. Король скучает.

— Но о чем думает мадемуазель де Отфор? — пробормотал принц, намекая на любовницу короля.

— Мадемуазель де Отфор ныне в немилости.

— Да неужто? — рассеянно спросил принц.

— Кардинал устранил ее, как он устраняет всех, кто ему так или иначе мешает.

— Но, значит, — продолжал Гастон Орлеанский, — дорога в Амбуаз королю совершенна открыта?