Дойдя до этого места, мы должны бросить взгляд на прошлое и сообщить читателю, какое небывалое стечение обстоятельств привело к тому, что мадемуазель Камарго, родившаяся на равнине Сен-Дени, оказалась в компании Тома, уроженца Канады, Жака, увидевшего свет на побережье Анголы, и Газели, выловленной в болотах Голландии.

Известно, какое оживление царит в парижских кварталах Сен-Марген и Сен-Дени, когда сентябрь приносит с собой открытие охоты; вам повсюду встречаются горожане, возвращающиеся с канала, куда они отправились набить себе руку, стреляя по ласточкам; у каждого ружье на плече, собака на поводке; каждый дает себе слово не быть в этом году таким мазилой, как в прошлом, и останавливает всех знакомых вопросом: «Любите ли вы перепелок и куропаток?» — «Да». — «Отлично! Я пришлю вам их третьего или четвертого числа следующего месяца…» — «Благодарю вас». — «Кстати, я восемью выстрелами убил пять ласточек». — «Превосходно». — «Неплохое попадание, не так ли?» — «Великолепное». — «Прощайте». — «До свидания».

Так вот, в конце августа 1829 года один из этих охотников вошел в двери дома № 109 улицы Предместья Сен-Дени, спросил привратника, у себя ли г-н Декан, и, получив утвердительный ответ, поднялся по ступенькам, волоча за собой собаку и задевая дулом ружья за все углы, на шестой этаж лестницы, что вела в мастерскую нашего знаменитого живописца.

Он застал там лишь его брата Александра.

Александр — один из тех умных и своеобразных людей, в ком с первого взгляда узнаешь артиста; они были бы способны на многое, если бы слишком глубокая лень не мешала им серьезно заняться чем-то одним; инстинктивно угадывая прекрасное и подлинное, они распознают его везде, где бы ни встретили, нимало не заботясь о том, признано ли другими и подписано ли известным именем вызвавшее их восторг произведение. К тому же он славный малый в полном смысле слова, всегда готовый вывернуть карманы наизнанку ради друга; подобно всем, кто слишком занят одной мыслью, которая стоит того, он легко поддается на уговоры, но не по слабости характера, а из нелюбви к спорам и из страха перед утомлением.