— Хорошо, хорошо; купите ей салата и улиток.

— Вот как! Улиток?.. Она что, чахоточная? Хозяин, у которого я служил перед тем, как поступить к вам, пил отвар из улиток, потому что был туберозный; и что же, это не помешало ему…

Я вышел, не дослушав конца истории; на середине лестницы я обнаружил, что забыл носовой платок, и пришлось сразу же вернуться. Я застал Жозефа, не услышавшего моих шагов, изображающим Аполлона Бельведерского: поставив одну ногу на спину Газели, другую он держал на весу, чтобы ни один гран из ста тридцати фунтов веса этого проказника не пропал даром для несчастного животного.

— Что вы делаете, болван?

— Я же вам говорил, сударь, — ответил Жозеф, очень гордый тем, что смог частично доказать мне свое предположение.

— Дайте мне платок и никогда не прикасайтесь к этому существу.

— Пожалуйста, сударь, — сказал Жозеф, протянув мне требуемый предмет. — Но совершенно незачем о ней беспокоиться… По ней вагон пройдет…

Я поспешил уйти, но не успел спуститься и на двадцать ступенек, как услышал голос Жозефа, закрывавшего дверь и бормотавшего сквозь зубы:

— Черт побери! Я знаю, что говорю… И к тому же каждый поймет, взглянув на строение этих животных, что заряженная картечью пушка могла бы…

К счастью, уличный шум помешал мне услышать окончание злополучной фразы.

Домой я вернулся, по обыкновению, поздно вечером. Едва войдя в свою комнату, я почувствовал, как под ногой у меня что-то хрустнуло. Вздрогнув, я поспешно перенес вес своего тела на другую ногу и снова услышал тот же звук: мне показалось, будто я наступил на яйцо. Я опустил свечу: ковер был покрыт улитками…

Жозеф добросовестно исполнил поручение, купив салат и улиток, сложил все это вместе с черепахой в корзину и поставил ее посреди моей спальни. Через десять минут комнатное тепло вывело улиток из оцепенения, а может, ими овладел страх быть съеденными, но вся процессия тронулась в путь и прошла немалую его часть, что легко было заметить по серебристым следам, оставленным ими на ковре и мебели.