Замок де Фавентин помещался в глубине сада, обнесенного решеткой, спускавшейся к Сене. Сидя на террасе у ворот ограды, Жильберта часто любовалась живописной рекой, плескавшейся внизу у ее ног. Здесь она читала, мечтала или болтала с Пакеттой, своей горничной и наперсницей.

Однажды утром обе девушки по обыкновению заняли свои обычные места, в тени каштана, живописно раскинувшего свои густые ветки.

Обе они о чем-то оживленно болтали вполголоса, низко наклонившись друг к другу, так что белокурые волосы Жильберты совершенно касались черных кудрей Пакетты.

Хорошенькие щечки Жильберты рдели от возбуждения, как цветок персика.

— Давно ли это продолжается? — спросила Пакетта, внимательно выслушав возбужденный рассказ своей госпожи.

— Вот уже три недели.

— Неужели?

— Да, ровно три недели я ежедневно нахожу утром у себя на балконе букет цветов и в нем стихи.

— Преподносить букеты ежедневно — это легко, конечно, но стихи… Одно из двух: или этот любезный незнакомец талантливее наших модных стихоплетов, или у него в памяти приготовлен большой запас стихотворений на случай.

— У тебя злой язык!

— Можно ли мне задать вам один вопрос?

— Говори!

— Скажите мне откровенно, положа руку на сердце, какое впечатление производит на вас появление этих стихов и букетов?

— Кажется, я немного безрассудна!

— Я не понимаю вас, барышня, это не ответ!

— Хорошо, так знай, что меня возмутила смелость этого незнакомца!

— Ну конечно, — а потом?.. — Потом я привыкла!

— До такой степени, что теперь?..

— Теперь мне кажется, что я не могла бы ему запретить этого тайного обожания, раз до сих пор я не остановила его.