В это время из-за гарданских холмов показалась луна. При ее свете наш путешественник заметил в нескольких шагах впереди себя какую-то неподвижную фигуру с мушкетом в руке. Однако эта подозрительная встреча, по-видимому, нисколько не обеспокоила всадника, невозмутимо продолжавшего свой путь.

Вдруг незнакомец быстро выскочил вперед и со словами: «Милостыньку, Христа ради, господин!» — загородил ему дорогу.

— Э, друг мой, мне кажется, ты слишком тяжело снаряжен для простого нищего! — проговорил всадник, иронически похлопывая кончиком хлыста по блестящему дулу мушкета.

— Дороги так опасны, барон! — пробормотал тот в свое оправдание.

— Ба, воображаю, как ты много потеряешь!

— Положим… — проговорил бродяга. — Милостыньку, господин! — снова повторил он, на этот раз уже с явной угрозой.

— Черт возьми, — воскликнул всадник, — однако ты, парень, просишь милостыни, словно требуешь — «кошелек или жизнь»!

— А это как вам будет угодно! — уже грубо проговорил нищий, быстро приставляя дуло мушкета к груди незнакомца.

— Ого, какой убедительный довод! Только ты, парень, не торопись! — хладнокровно отвечал всадник, моментально отталкивая оружие от своей груди и быстро соскакивая на землю.

В следующее мгновение нищий почувствовал, как шея его очутилась в сильных руках незнакомца; еще минута — и ослабевшие руки бродяги бессильно опустили мушкет. Подхватив его, всадник хладнокровно взял свой хлыст и, осыпая частыми ударами злосчастного нищего, наставительно проговорил ему:

— Ну, благодари черта, своего патрона, что на этот раз ты так легко отделался, парень, а то, будь я сегодня в плохом настроении, не миновать тебе фужерольской виселицы или просто хорошего удара прикладом. Всмотрись же теперь хорошенько, дуралей, и помни — в другой раз не попадайся мне на глаза. А то несдобровать тебе! Вот тебе мой добрый совет! — закончил всадник, выпуская, наконец, из своих рук избитого нищего.