— Это он! — вскрикнул кюре, настежь растворяя двери и бросаясь в объятия гостя.

— Твой ужин, дружище, как нельзя более кстати в этакую адскую погоду! — проговорил гость, целуясь с хозяином и входя в комнату. — О, я слышу запах трюфелей и дичи!.. Чертовски приятная штука, я уже заранее предвкушаю райское блаженство!

— Ну, присаживайся, дорогой Савиньян! — проговорил кюре, снимая с него плащ и развешивая его перед камином. Приказав затем Жанне подавать, он уселся со своим гостем у стола.

Весело болтая, друзья принялись за вкусные яства, приготовленные опытной рукой Жанны. Жак и Савиньян были лишь молочные братья, но это не мешало им быть связанными узами настоящей братской любви.

— А ведь я приехал не только поужинать, — у меня есть к тебе важное дело! — проговорил вдруг приезжий, принимаясь за паштет, покрытый толстым слоем перигорских трюфелей.

— В чем же дело? — спросил кюре. — По твоему письму я уже сразу догадался, что, вероятно, что-нибудь случилось! — добавил он, с любопытством глядя на молочного брата.

— Потом поговорим об этом, а теперь подвинь-ка мне, пожалуйста, эту достопочтенную щуку!

— Это триумф Жанны! И в самом деле, щука — на редкость!

— Что ты?! Да разве это какая-нибудь сказочная рыба?

— Нет, но эта восхитительная щука прислана мне в честь твоего приезда аббатом Бурдейлемом из озера Фонта.

— Восхитительно, очаровательно! Откуда бы она ни была, но она великолепна, особенно под этим соусом из шампиньонов с белым вином!

Вскоре веселая трапеза была кончена. Жанна убрала со стола и поставила перед друзьями бутылку арманьякского ликера и две крошечные рюмочки.

Отпив немного ликера, Савиньян облокотился на стол и, устремив глаза на друга, проговорил серьезным тоном:

— Жак, поболтаем теперь о деле!

II