— Итак, с моей смертью документ, взятый мною на сохранение, попадет в чужие руки, а еще хуже — в руки лиц, заинтересованных в этом деле. Вот чего я боюсь и чего ты поможешь мне избежать благодаря своему уму и силе Возьми их, — и я могу спокойно умереть, зная, что ты выручишь меня!

— Уж не завещание ли свое ты думаешь дать мне на хранение? — спросил кюре, удивленный таким торжественным вступлением.

— Мое завещание?! Какое, к черту, завещание может оставлять человек, который, подобно философу Биасу, все имущество носит на себе? — с улыбкой возразил Савиньян.

— Что же тогда?

— Ведь я же говорил тебе: я поручаю тебе то, что мне вверено!

Жак с недоумением и любопытством взглянул на молочного брата.

Савиньян молча вынул из кармана бумажный пакет, перевязанный зеленым шелковым шнурком и закрепленный еще совсем свежей печатью Не было ни надписи, ни герба. Лишь на печати на гладком фоне, усеянном звездами, затейливо переплетаясь, красовались две буквы: С и Б.

— Таким образом, вид таинственного пакета ничего не объяснил священнику. Между тем Савиньян приблизил к глазам его пакет и, похлопывая пальцем по печати, серьезно проговорил:

— Здесь хранится судьба человека, участь целой семьи, решение тайны жизни и смерти!

— Давай! — решительно проговорил кюре, протягивая руку.

— Теперь, милый Жак, — сказал Савиньян, отдавая документ и вставая из-за стола, — конверт этот ты будешь хранить до тех пор, пока я сам не возьму его у тебя или пока ты не убедишься в моей смерти!

— Ну а в последнем случае?

— Тогда ты взломаешь печать и найдешь там мою собственноручную рукопись, в которой изложены дальнейшие указания относительно документа!

— Какие же указания?

— Такие, что, следуя им, ты исполнишь точно и последовательно все то, что я обещал. Как видишь, пока я обретаюсь в этой юдоли плача и скрежета зубов, твоя роль дракона не особенно трудна!